Мошес: «Вытащить Лукашенко из болота — тут уж никакой Мюнхгаузен не справится»

Впервые после начала полномасштабного вторжения Владимир Зеленский дал интервью беларускому медиа. Президент Украины подчеркнул, что разделяет режим и народ, рассказал о санкциях против Лукашенко, усилении контактов Киева с беларусами и каким видит будущее наших стран.

Примечательно, что Лукашенко лично до сих пор никак не прокомментировал ни контакты Владимира Зеленского со Светланой Тихановский, не введение Украиной санкций. Разве что пресс-секретарь правителя заявила, что возможное уголовное дело в Украине ее босса не волнует.

Не пошел Минск и на полный разрыв дипломатических отношений, что предполагали некоторые аналитики. Чем объясняется молчание правителя, которого обычно хлебом не корми, дай высказаться о своей роли в международной политике?

— Наверное, Лукашенко считает, что <сохранение формальных отношений> это какая-то соломинка, какая-то ниточка, — говорит в интервью «Филину» директор исследовательских программ Восточного соседства и России Финского института международных отношений Аркадий Мошес. — Которая не то, чтобы вытащит его из болота — тут уж никакой Мюнхгаузен не справится. Но ему кажется, что он не должен идти на эскалацию, даже ответную.

Поэтому он продолжает всякие выкрутасы, периодически заводит разговоры про «братский украинский народ», как это когда-то было: мол, я приеду не на танке, а на тракторе. Ему кажется, что это более здравая линия поведения.

Думаю, инстинктивно Лукашенко помнит, что когда-то до начала войны он был одним из наиболее популярных политиков в Украине, и опросы это показывали.

Контраст лукашенковской Беларуси, как пропаганда ее подавала, где «нет бедных и нет богатых», но есть социальный контракт граждан и государства, и украинской реальности, где люди видели олигархов, коррупцию и так далее, у многих украинцев рождал симпатии к Лукашенко и его режиму.

Я сам неоднократно был свидетелем таких разговоров. Миф о Лукашенко Справедливом, способном, так сказать, держать олигархов в узде, был очень популярен в Украине. И сегодня, думаю, он не может полностью с этой мыслью расстаться, забыть о ней, потому что ему это приятно и удобно.

Это что касается психологического пласта. А с точки зрения прагматики — пока он не был под украинскими санкциями, и отношения худо-бедно сохранялись, он очевидно рассчитывал, что Киев может стать для него возможным окном на Запад.

Неспроста, говорит политолог, Лукашенко в свое время ездил в Украину на инаугурацию к Порошенко:

— У нас с коллегой Григорием Нижниковым в 2018 году вышла статья о беларуско-украинских отношениях, которая называлась «Partnership not in the Making» — партнерство, которое не возникает. В тот момент Беларусь и Запад проводили свою перезагрузку, и многим хотелось использовать этот тезис: мол, смотрите, Лукашенко настолько сохраняет дистанцию от Путина, что может позволить себе поехать на инаугурацию Порошенко.

Мы говорили, что это не так. И в security community, кругах, которые занимались безопасностью, включая и официальных лиц, многие скептически относились к Лукашенко, к его способности в украинском вопросе сохранять дистанцию от Кремля. Аналитики подчеркивали, что это должно когда-то кончиться.

Собственно, оно и закончилось — с приходом Зеленского, и потом с началом войны. Так или иначе, Лукашенко, видя для себя некие плюсы в нынешней ситуации, не высказывается. Возможно, не хочет создавать лишнюю тему в разговорах с Путиным.

Вообще, я считаю, стоит перечитать «Осень патриарха» Маркеса. Люди увидят очень много не фактических совпадений, конечно, но психологических планов, применимых к Лукашенко, Путину, возможно, и к другим постсоветским лидерам, которые были на своих должностях очень много лет.

— Киев своими действиями способен помешать выходу правителя из международной изоляции и убедить европейских партнеров, что нет у Лукашенко никакой самостоятельности и дел с ним иметь не стоит?

— Я бы сказал, что, напротив, это союзники убедили Киев.

Сейчас в кругах беларуской оппозиции говорят о том, что якобы происходит какая-то американо-беларуская перезагрузка. Я ее не вижу. Тот факт, что якобы не дали визу министру иностранных дел для поездки в Америку на Совет мира — еще одна иллюстрация. То есть, просто взяли и не дали визу, понимаете? Так перезагрузки не делаются.

В идею о том, что Запад хочет как-то опять начать выстраивать контакт с Лукашенко, а Украина тут как-то или мешает, или не помогает — я в это не верю. Даже если речь об Америке. Потому что Европа — точно нет, категорически.

И именно потому, что, никакой перезагрузки между Минском и Западом не было и нет, наступил момент, что и для Киева тоже стало невозможным и бессмысленным сохранять тот уровень отношений, который был до сих пор.

— По первому же окрику из Москвы правитель не поехал ни на какой Совет мира. Но он все же пытается до сих пор демонстрировать некую самостоятельность. На ваш взгляд, знал ли Лукашенко четыре года назад о том, что именно готовит Путин? И насколько изменилось положение его режима за этот период?

— Путинский окрик прозвучал, и все видели, как Лукашенко публично оправдывался. Но я также убежден в том, что если бы он туда приехал, ему было бы крайне некомфортно. Большинство собравшихся все равно не стали бы с ним разговаривать и жать руку. Это все-таки слишком. Так что он и без Путина понимал, что там ему делать нечего.

Если же вернуться к 2022 году — с моей точки зрения, нет, Лукашенко не знал. С ним такие вещи не обсуждаются, его лишь уведомляют о решениях.

Хотя что-то ему рассказали, и вообще надо быть слепцом, чтобы не понимать, когда вокруг выстраивается огромная группировка. Но даже если он что-то знал, то в процессе принятия решений не участвовал.

Вначале он, конечно, пытался сохранить хорошую мину при плохой игре. Помните знаменитое фото с картой и «я вам покажу, откуда готовилось нападение»?

Выглядело все это так, что он гордился статусом со-агрессора. Ждал, видимо, что вот-вот Украина падет, а он как главный союзник Путина поучаствует в военном параде на Крещатике, может быть, даже получит деньги какие-то. А когда понял, что совершил ошибку, что победы не будет, принялся выкручиваться.

Собственно, тут мы выходим опять на вопрос суверенитета. Лукашенко — не гарант суверенитета Беларуси, он человек, который его уничтожает.

Но масса беларуского народа не хочет вести войну, потому что беларусы не имперцы ни в коем случае, и не милитаристы, им хватило войн в их истории. У Лукашенко появились козыри, как объяснить Путину, почему он не хочет посылать войска (и тогда не хотел, а сейчас тем более, потому что ответ будет сокрушительным).

Но одновременно статус первого, лучшего союзника России он потерял. Потому что страны типа Ирана и Северной Кореи оказались для Путина в ходе войны гораздо ближе и нужнее.

Мы видим сейчас, с какой неохотой Россия выделяет деньги Лукашенко, по сравнению с тем, что было раньше. То есть, он потерял и в глазах Запада, и в глазах Кремля. Ситуация для него совершенно незавидная.

— А теперешняя внезапная проверка войск, экзамены для Вооруженных Сил — это для чего? Напугать соседние страны? Впечатлить Кремль, «прикрывая тыл»?

— И то, и другое. Кремль впечатлится, правда, разве что в его воображении. Пусть во внезапной проверке принимает участие группировка размеров в 10, даже 20 тысяч человек. Впечатлить Кремль, который разворачивает на фронте многосоттысячную группировку, этими трепыханиями невозможно.

Подразнить соседей лишний раз таким образом он может. Думаю, этого по большому счету и добивается. Судя по всему, разговоры о размещении ядерного оружия в Беларуси и фантазии о якобы получении им «второго ключа» от российского ядерного оружия на территории страны — еще одна политическая ошибка.

Если он хочет привлечь Запад к каким-то контактам — нужно сделать, по крайней мере, одну из двух вещей, а лучше обе. Отпустить всех политзаключенных (что в его власти, но чего он не делает по разным причинам). Или изменить внешнюю политику, сделать ее менее агрессивной, по крайней мере, с точки зрения картинки.

А он делает наоборот. Разговоры про «Орешник» не помогли — давайте проведем проверку, побряцаем саблями, посмотрим, что будет. Вместо того, чтобы показать: это все Путин, а я тихий и мирный, со мной можно дружить, он упрямо посылает все тот же сигнал: можем вдарить. Ну и понятно, какой ответ это может вызвать на Западе. Явно не примирительный.