«Есть причина, по которой Украина продолжает войну»

Темной и холодной донецкой ночью сетки, защищающие дорогу от атак нагруженных взрывчаткой дронов, мерцали и колыхались в свете фар нашего бронированного автомобиля Toyota Land Cruiser, на котором мы ехали по странным до сюрреализма туннелям в зоне самых интенсивных боевых действий на востоке Украины.

Сетки, подвешенные по бокам и над дорогой на деревянных столбах высотой около 6 метров, тянутся на многие километры. Мимо проносятся заключенные в свои собственные сетки и клетки из стали военные машины, которые выглядят сошедшими с экрана — словно из «Безумного Макса».

Атакующие дроны цепляются пропеллерами за эти сетки — дешевое и удивительно эффективное заграждение. Даже если российские операторы взрывают заряды, которые несут их дроны, есть вероятность, что от взрыва не пострадают люди на дороге в гражданских автобусах и автомобилях, а также в военных машинах.

Большую часть сетей пожертвовали европейские рыбаки. Только на этой неделе правительство Шотландии объявило, что отправляет Украине еще 280 тонн сетей для лова лосося, которые собирались отправить в переработку. Перед тем, как их использовать, украинские военные проверяют их на прочность, запуская в них собственные дроны.

Три самые страшные буквы на поле боя — FPV, что означает «вид от первого лица». FPV-дроны — это серьезное оружие, которое используют как Украина, так и Россия. Они оснащены камерами, передающими информацию своим операторам в командный центр, который может находиться на расстоянии 30-40 км. Мы посетили несколько таких центров, спрятанных в подвалах разрушенных зданий или неприметных сельских домах.

Внутри — ряды экранов, на которые транслируются видео и данные с дронов, которые анализируются с помощью передового программного обеспечения украинской армии. Камеры увеличивают изображение маленьких фигурок солдат, двигающихся по руинам, а операторы направляют людей на земле с помощью раций, позывных и наушников. Мы видели, как люди входили в здания, где дроны обнаружили укрывающихся россиян, и выходили из них после того, как убивали тех.

Ранние версии дронов управлялись радиосигналами, но обе стороны стали экспертами в области радиоэлектронной войны и быстро нашли способы их заглушить. Сейчас они в основном управляются по оптоволоконным кабелям, настолько тонким, что катушка кабеля длиной 25 км (через который передаются данные и видео) помещается в контейнер, встроенный в дрон, размером с большую бутылку бытовой химии.

Еще не так давно Восточная Украина напоминала западный фронт Первой мировой войны — с окопами и укрытиями, укрепленными от артиллерии и защищенными от снайперов. После полномасштабного вторжения четыре года назад она еще какое-то время напоминала поле боя XX века. Но теперь дроны изменили характер ведения войны, и внимательно следящим за этим армиям по всему миру приходится менять свои представления о способах ведения боевых действий.

Узкая линия противостояния, которая раньше пролегала между двумя сторонами, теперь простирается на обширную территорию, возможно, на 20 км по обе стороны от передовых позиций двух армий. Обе стороны называют ее зоной уничтожения. Тыловые позиции для логистики и оказания помощи пострадавшим, раньше бывшие относительно безопасными, теперь так же опасны, как и линия фронта в прошлом.

Небо над ними заполнено разведывательными дронами, что делает передвижение чрезвычайно опасным.

Социальные сети полны ужасающих видео, снятых с FPV-дронов, пикирующих на свои цели, иногда преследуя людей на открытом пространстве или даже проникая в здания, пробираясь через комнаты и дверные проемы, пока не найдут свою добычу. Последний кадр часто показывает испуганного человека, который вот-вот умрет.

Артиллерия и танки по-прежнему являются грозным оружием. Но дрон стоимостью около тысячи долларов в руках опытного пилота может уничтожить танк стоимостью 30 миллионов долларов.

Wall Street Journal недавно сообщил, что небольшая группа украинских пилотов дронов учинила разгром подразделениям НАТО, когда их пригласили на учения Эстонии в прошлом году. НАТО предстоит многое наверстать. Одним из основных последствий последних четырех лет войны является то, что Украина и Россия сейчас являются самыми опытными и квалифицированными в мире специалистами в области войны дронов.

Обе страны постоянно внедряют инновации, чтобы опередить друг друга в этой войне. Обе страны используют систему Starlink, принадлежащую самому богатому человеку в мире Илону Маску, для связи и навигации на поле боя.

Россиян недавно постигла неудача: Маск согласился отключить терминалы, зарегистрированные в России и действующие на территории Украины. Похоже, это стало одной из главных причин, по которой Украина, благодаря активной системе Starlink, финансируемой Польшей, недавно отвоевала территории на юге страны.

Но во всех украинских подразделениях беспилотников, которые я посетил, считают, что россияне скоро найдут выход из положения. Они уважают навыки элитных российских подразделений беспилотников, которые, по их словам, называются «Рубикон» и «Судный день».

Один из старших офицеров сказал мне, что западноевропейцы должны забыть о военных промахах, допущенных Россией после начала полномасштабного вторжения четыре года назад, и проводить различие между тысячами российских солдат на передовой, которые гибнут каждый месяц, и элитными подразделениями беспилотников, которые Москва ценит как ключевой элемент своих военных усилий.

Во время моего последнего визита в Украину угроза со стороны дронов вынуждала нас внимательно следить за прогнозом погоды, прежде чем отправиться в сторону Донецка, отложив поездку в ясный погожий день и дождавшись снегопада. В плохую погоду операции дронов затруднены.

Чувствуя себя немного более уверенными благодаря сеткам и снегу, мы направились к городу Славянску мимо разрушенных зданий, уничтоженных за последние четыре года.

Славянск все еще функционирует как город, здесь открыты некоторые кафе и магазины. Но тысячи его жителей переехали в более безопасные места, а оставшихся страх перед российскими FPV-дронами заставляет спешить по обледенелым, заснеженным улицам, чтобы успеть сделать все дела и вернуться домой живыми. В центре города устанавливаются сетки.

Славянск стоит высоко в бескомпромиссном списке условий прекращения огня, выдвинутых президентом России Владимиром Путиным. Он требует, чтобы Украина отказалась от примерно 20% территории Донецкой области, которую она все еще контролирует, а также от других земель, которые армия Путина не смогла захватить, — в южных регионах Запорожья и Херсона. По словам президента Украины Владимира Зеленского, американцы подталкивают его принять сделку, чтобы к лету достичь перемирия.

Президент США Дональд Трамп также хочет, чтобы Зеленский объявил выборы, чего он не требовал от Путина. Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что Трамп хочет иметь возможность объявить, что он положил конец войне.

Даже если перемирие не продлится долго, он будет рассматривать его как победу, которую сможет использовать в промежуточных выборах в США следующей осенью. Кроме того, он рассчитывает на заключение крупных бизнес-сделок с Россией, что невозможно без снятия санкций.

Американцы пытались установить сроки для заключения соглашения. В последний раз они сказали Зеленскому, что он должен согласиться на прекращение огня к лету, чтобы Дональд Трамп мог сосредоточиться на промежуточных выборах. Неспособность США подчинить Украину — или Россию — своей воле показывает, что американское влияние имеет пределы.

Спустя четыре года после начала российского полномасштабного вторжения нет никаких видимых признаков того, что приближается настоящее прекращение огня.

Опасный Донецк

Когда я встретился с президентом Зеленским в Киеве в минувшие выходные, он сказал мне, что никогда не сможет отказаться от земель, которые Россия не смогла захватить.

Он сказал, что никогда не бросит людей, живущих там, и даже если бы у него возникло такое искушение, это не сработало бы, поскольку, по его подсчетам, через два года российская армия будет переоснащена и Путин снова прикажет ей идти в наступление.

Первым человеком, которого мы посетили в Славянске, был пастор Олег Ткаченко, крепко сложенный мужчина средних лет, организовавший замечательную схему оказания помощи. Он один из немногих людей, не имеющих отношения к армии, кто ездит в самые опасные районы, доставляя в отдаленные села хлеб, который он печет в своей собственной пекарне — по 17 000 буханок в неделю.

После доставки он часто возвращается с жителями, которые больше не в силах жить рядом с линией фронта. Пекарня Олега — это оазис порядка и тепла в замерзших, покрытых снегом руинах промышленной зоны на окраине Славянска.

Всемирная продовольственная программа ООН помогла ему восстановить ее, когда ему пришлось покинуть свой родной город, попавший под оккупацию. Он рассказал мне, что за последние несколько месяцев опасность жизни в Донецкой области возросла в разы из-за более частых атак дронов.

Ситуация радикально изменилась. Есть только очень опасные места и относительно опасные места. В Донецкой области больше нет безопасных мест.

Я спросил его, должен ли Зеленский уступить давлению России и США и пожертвовать Донецкой областью ради перемирия. Я задавал этот же вопрос всем, кого встречал в Славянске, и получал одинаковые ответы.

— Чего еще хочет Путин? Это моя Донецкая область. Я здесь родился. Здесь родились мои дети. Здесь я создал семью. И я должен все это оставить? Зачем?

Путину, по его словам, не должно быть позволено захватывать и удерживать территории, которые не принадлежат России.

— Мы разрушаем ценности, на которых построен этот мир, из-за прихоти одного человека. Злодей не только избежит наказания, но и будет вознагражден? Ну извините! Сколько таких злодеев в мире?

В кафе я познакомился с Алексеем Юковым. Он руководит организацией АДВІС «Плацдарм», которая собирает тела погибших солдат с мест их гибели, чтобы почтить их память, и перед тем, как достойно предать их земле, идентифицирует останки, чтобы дать их семьям некоторую уверенность в их судьбе.

Алексей не делает различия между погибшими россиянами и украинцами, но это не значит, что он готов согласиться на российское господство в Донецкой области. Как и Олег, он не верит обещаниям Путина.

Если маньяк приходит к вам домой и говорит: «Отдайте мне свою дочь, и я больше не вернусь», вы действительно думаете, что такой человек, который насилует и грабит, просто перестанет это делать?

— Мы все знаем, кто эти маньяки, верно? Это ужасно. Отдать часть себя или своего ребенка, чтобы оказаться разорванным на куски… Я не понимаю, почему этот вопрос вообще задают украинцам.

Алексей также находил останки солдат, погибших в Донбассе во время Второй мировой войны. Он сравнивает обещания Путина с обещаниями Адольфа Гитлера на Мюнхенской конференции 1938 года. Гитлер утверждал, что Судетская область Чехословакии будет его последним территориальным требованием в Европе. Великобритания и Франция приняли его требование в качестве цены за то, чтобы избежать мировой войны, которая тем не менее началась в следующем году. Как и многие люди в этой части Европы, Алексей проводит параллели с прошлым.

— Обещания России ничего не стоят — так же, как обещания Гитлера, что после захвата Судетской области ничего больше не произойдет. Мы все видели, к чему это привело: ко Второй мировой войне.

Теперь это может привести к Третьей мировой войне, если мы не встанем и не скажем Путину, что здесь живут люди — люди, которые хотят жить в своей стране, на своей земле. Каждый из них имеет на это право. Ни один украинец не имеет права говорить, что мы можем что-то отдать.

Алексей считает, что заставить Украину без боя сдать Донецкую область было бы таким же предательством, как и то, что пережила Чехословакия в Мюнхене.

Наряду с соседним осажденным Краматорском Славянск считается «городом-крепостью». Оба защищены километрами глубоких противотанковых рвов с колючей проволокой, с бетонными противотанковыми «зубами дракона».

Города расположены на холмах — последней возвышенности, за которой — 250 км равнинной местности, в основном поля, простирающиеся до следующего естественного препятствия — могучей реки Днепр, делящей Украину с севера на юг. Украинцы утверждают, что если россияне достигнут равнин, остановить их будет гораздо сложнее.

Начало

Четыре года назад, почти в этот же день февраля, я был на главном железнодорожном вокзале в Киеве и наблюдал, как на холодном ветру разворачивалась сцена, прямо вырванная из мрачного прошлого Европы.

Киев накрыла суровая зима, все вокруг было настолько черно-белым, что сцена на платформе могла бы показаться старой кинохроникой. Но это был 2022 год, и все происходило в эпоху цифровых технологий. Это было самым громким предупреждением о том, что мир изменился, что старые представления о европейской безопасности и безопасности будущего нужно забыть.

С тех пор прозвучали и другие предупреждения — на Ближнем Востоке, в Судане и на Тайване, а война в Украине породила самый серьезный кризис в Североатлантическом альянсе с момента его создания в 1949 году. Расхождение между склонностью Трампа вести дела с Путиным и гораздо более жестким взглядом на Москву, которого придерживается большинство европейских членов НАТО, остается глубоким.

В первую неделю войны платформы киевского вокзала были переполнены — в основном украинскими женщинами и их детьми, отчаянно пытавшимися сесть на поезда, идущие на запад, чтобы спастись от наступающей российской армии. Залпы российской артиллерии и ответные залпы украинцев эхом разносились над пустыми улицами центра города, делая угрозу Киеву пугающе реальной.

Поезда прибывали каждые 15-20 минут, столько, сколько бесконечно предприимчивые операторы украинской железнодорожной сети смогли найти на запасных путях и сортировочных станциях. Испуганные люди толкались, пробираясь вперед, в слезах прощаясь на платформе с теми, кто оставался сражаться. В разгар эвакуации через вокзал проходило 50 000 человек в день.

В вестибюле вокзала молодой солдат с автоматом Калашникова за спиной обнимал свою девушку, после чего она уехала на запад, а он вернулся в свою часть. Они хорошо смотрелись бы на обложке журнала Saturday Evening Post, который подбадривал американцев после их вступления во Вторую мировую войну.

Зеленский сразу показал, что у него инстинкт лидера военного времени, что он прирожденный коммуникатор, способный сплотить свой народ. В первую темную ночь войны, опровергая слухи о том, что он бежал, президент в оливково-зеленой военной форме записал видео-селфи перед зданием президентской администрации в Киеве, а за его спиной стояли его ближайшие советники.

Мы все здесь, наши солдаты здесь, граждане страны здесь. Мы все здесь защищаем нашу независимость, нашу страну и будем продолжать это делать.

Первые месяцы полномасштабного вторжения России для украинцев прошли чередующимися волнами страха, решимости, горя и патриотического подъема. Некоторые российские солдаты в оккупированных ими городах вокруг Киева совершили массовые убийства, оставив тела убитых на шоссе, на улицах Бучи и в неглубоких могилах. Мы увидели эти тела после того, как украинские военные заставили россиян отступить от столицы. Та победа опровергла прогнозы западных союзников Киева — что ВСУ будут разгромлены за несколько недель.

Неожиданная сила Украины убедила тогдашнего президента США Джо Байдена и других европейских лидеров отправить в Киев более мощное оружие, хотя и не в том количестве и не так быстро, как хотели украинцы. Украинцы, которые остались, добровольно шли воевать. Те, кто не мог, организовывали мастерские, где делали коктейли Молотова и камуфляжные сети.

Через четыре года эта энергия иссякла. Это не должно удивлять — война всепоглощающая и изнурительная.

На смену пришла мрачная решимость продолжать сражаться, особенно среди солдат на передовой и их семей. Зеленский заявил в начале февраля, что за последние четыре года погибло 55 000 украинских солдат, признав, что гораздо больше считаются пропавшими без вести. Реальная цифра, вероятно, намного превышает 55 тысяч. Скорее всего, их останки лежат где-то на 1200-километровой линии фронта.

Набор новых солдат для замены погибших в условиях ужасающей опасности смертоносной и постоянно расширяющейся зоны боевых действий на передовой — сложная задача. В городах и на контрольно-пропускных пунктах у мужчин призывного возраста проверяют документы. Если они подлежат призыву и не имеют освобождения от службы, их могут прямо тут же отправить в казармы.

Одна из самых больших проблем Украины — набор достаточного количества солдат для продолжения боевых действий, однако опросы показывают, что значительное большинство населения считает, что Украина может продолжать бороться, несмотря на продвижение России на поле боя, и у нее нет выбора, поскольку, по мнению опрошенных, Россия хочет уничтожить их как нацию. Большинство также не верит, что переговоры, организованные США, приведут к прочному миру.

Но даже несмотря на то, что большинство считает, что у Украины нет выбора, кроме как продолжать войну, надеть форму и отправиться на передовую — не самый популярный выбор.

Валерий Пузик, писатель и поэт, добровольно пошел воевать и провел несколько месяцев на передовой. Я встретил его в модном баре в Киеве, словно на противоположном конце мира от шестиметрового окопа, в котором он прожил со своим отрядом на передовой более 100 дней. Я спросил его, почему так сложно набирать рекрутов.

— Потому что когда человек покидает передовую, он не рассказывает ничего положительного. А слухи наносят самый большой ущерб. Потому что там нет ничего положительного.

Я не пожелал бы никому из своих друзей ползать в норе и сидеть там… Мне повезло выжить. Обычно люди сидят в этих норах 90, 100, 160 дней. Мы должны были оставаться там до весны.

Валерий выжил во время своей последней командировки на фронт, потому что вызвался эвакуировать двух раненых товарищей.

Он не успел еще вернуться, как его прежнюю позицию атаковали, и, по его словам, оставшиеся там сослуживцы были убиты или пропали без вести. Он считает, что эвакуация раненых спасла ему жизнь.

— Если бы не эти ранения, скорее всего, мы бы все там погибли.

Долгая война

Украина и Россия воюют с 2014 года, когда Путин отдал приказ об оккупации и аннексии Крыма, а затем захватил часть Донбасса на востоке страны.

Во время этой поездки я не увидел никаких признаков того, что война скоро закончится.

Полномасштабное вторжение четыре года назад было попыткой Путина раз и навсегда покончить с независимостью Украины. Он много раз говорил, что история показывает: Украина принадлежит России.

За несколько дней до годовщины вторжения президент Зеленский лаконично отверг это в посте в соцсети X: «Для завершения войны и перехода к дипломатии мне не нужна вся эта историческая хрень. Потому что это всего лишь тактика затягивания. Я читаю не меньше исторических книг, чем Путин. И я многому научился».

Зеленский пережил коррупционный скандал, который осенью прошлого года вынудил главу президентской администрации Андрея Ермака уйти в отставку. У него есть резкие критики и потенциальные соперники, но его рейтинг одобрения по-прежнему остается на уровне, о котором большинство западных лидеров могут только мечтать.

На этой неделе, далеко к востоку от Киева, поезда, которые в феврале и марте 2022 года эвакуировали сотни тысяч украинцев, по-прежнему вывозят людей из опасной зоны.

Российские войска продвигаются с медлительностью ледника, но на ключевом участке боев в Донецкой области они продвигаются вперед, уничтожая жизни, ландшафт и целые села и города. Украина по-прежнему удерживает около пятой части Донецкой области. За эту часть страны ведутся наиболее интенсивные бои.

В течение четырех лет серия сражений превратила в руины города и села — от Бахмута в начале войны до Покровска сейчас.

Каждый день автобусы пересекают границу Донецкой области в сторону Лозовой в Харьковской области, перевозя эвакуированных гражданских. Школу превратили в теплый и чистый координационный центр помощи — он переполнен семьями, их сумками с вещами, собаками на поводках, кошками в корзинах — и, прежде всего, это люди, мучимые утратой.

Сергей и Виктория прибыли из Дружковки, города, который оказался в зоне боевых действий. Их дочь-подросток Диана молча сидела рядом с ними, держа на коленях свою кошку Мику.

Как и миллионы других людей, вынужденных покинуть свои дома из-за войны здесь и в других неспокойных уголках мира, они уезжали, чтобы спастись, прекрасно понимая, что это означает потерю не только остатков их прежней жизни, но и личной независимости.

Теперь им приходилось сидеть и ждать, пока будут оформлены документы и кто-то скажет им, что делать. Виктория объяснила, почему они покинули свой дом.

— Мы на грани. У нас не было ни газа, ни воды, ни электричества, ни отопления. Мы оставались там до последнего, мерзнув три дня.

Еще в конце 2022 года их город Дружковка считался относительно безопасным убежищем, мы использовали его в качестве базы для репортажей о российском нападении на Бахмут. Но сейчас туда никто не едет, говорит Виктория. Дружковка слишком опасна.

— Дроны уничтожают все живое — машины, людей, их дома. Я не могу говорить об этом без слез.

Сергей выглядел преждевременно постаревшим.

— Это очень тяжело. Мы бросили все, над чем работали всю жизнь. Все, над чем мы трудились для наших семей, все, что мы строили. И нам пришлось бросить все это в один момент… все… Мы смогли упаковать только несколько мелких вещей. Больше мы не могли ничего взять.

Рядом с ними стояла Тамара с девятилетними внучками-близнецами Милой и Тиной.

— Дети. Мы уехали ради детей. Мы живем недалеко от леса… Там много танков… дроны летают повсюду… нет покоя… дети бегут ко мне и плачут… очень громко… Все трясется…

После регистрации семьи с чемоданами и домашними животными были отправлены на автобусах на станцию Лозовая, где их посадили на поезд до Львова на западе Украины. Лозовая когда-то была оживленным транспортным узлом для поездов, следующих дальше на восток. Теперь это конечная остановка. Линии за ней слишком опасны.

Украина не сдается

Переговоры, организованные посланниками Трампа — зятем президента Джаредом Кушнером и другом президента, миллиардером-риэлтором Стивом Уиткоффом, продолжаются. Ожидается, что стороны вновь соберутся в Женеве. После последнего раунда переговоров Уиткофф высказался оптимистично, но представители и России, и Украины говорили о сложной атмосфере.

Трудно представить себе какое-либо перемирие, если Путин или Зеленский не изменят своих принципиальных позиций. Поскольку обе стороны считают, что могут продолжать борьбу, пока не случится то, что можно будет назвать победой, ситуация вряд ли изменится.

Переговоры выглядят скорее как попытка умиротворить Трампа — чтобы он не мог обвинить ни Москву, ни Киев в их провале. Президент США склонен по умолчанию оказывать давление на Украину. В прошлом он выступал с ложными заявлениями, что Зеленский — диктатор, который начал войну. Когда я спросил Зеленского об этом, тот рассмеялся и сказал, что это неправда. Накануне последнего раунда переговоров, незадолго до годовщины начала войны, Трамп заявил журналистам, что «Украине лучше быстро сесть за стол переговоров».

Трамп прекратил почти всю военную помощь Киеву, но Украина по-прежнему зависит от разведданных, которые могут предоставить только США. Европа закупает у американцев оружие для Украины, в частности, ракеты-перехватчики.

Во время этой поездки в Украину я обнаружил, что страна по-прежнему не сдается. Она не чувствует себя близкой к поражению.

Крупные города функционируют нормально, несмотря на масштабные и результативные российские атаки на энерго- и теплоснабжающие сети на протяжении всей этой суровой зимы. В Киеве на дорогах бывают пробки, хорошо снабжаются магазины, рестораны и кафе.

Есть и сирены воздушной тревоги, часто звучащие ранним утром, и ужасные истории о гражданских лицах, убитых в своих домах российскими дронами и баллистическими ракетами. Украина восстанавливает военно-промышленный комплекс, который существовал здесь в советское время, уделяя особое внимание способности нанесения дальних ударов по территории России.

Президент Зеленский сказал мне, что они могут выиграть войну, и если Украине придется сражаться дальше, ей понадобится более высокий уровень поддержки со стороны Европы.

Весна уже близко, но в этой части Европы зима может тянуться до апреля. Россия оказала огромное давление на Украину на протяжении самой холодной зимы за последние годы, нанося удары по электростанциям и заводам еще советской постройки, которые обеспечивают страну горячей водой и теплом.

Среди руин электростанции, которую украинцы разрешили нам посетить при условии, что мы не будем ее называть, рабочие извлекали из обломков стальную арматуру на переработку. Предприятие было разрушено российскими ракетами и дронами. О ремонте не может быть и речи. Его придется строить заново.

Когда я спросил бригадира, почему Россия осуществляет такие атаки, он, выдохнув облачко пара (температура была значительно ниже нуля), выразил общее здесь мнение: «Они хотят поставить нас на колени. Поставить Украину на колени».

Это действительно так, и решимость Украины не допустить этого и есть та причина, по которой война продолжается.