Беларус в Израиле: «Давно жили в этом напряженном ожидании и даже шутили, что расслабиться поможет только сирена»

Продолжается Американо-израильско-иранская война, которая началась 28 февраля. США и Израиль наносят удары по Ирану, израильские силы также атаковали подключившуюся к конфликту «Хезболлу» в Ливане.

Иран и Ливан обстреливают в ответ Израиль и другие государства в регионе.

«Салідарнасць» поговорила с беларусами в Израиле о новой войне.

Имена всех героев изменены в целях безопасности.   

«Смерть Хаменеи, думаю, отмечал весь мир. Лукашенко — один из немногих, кто выразил соболезнование»

— Рядом с местом, где мы живем, есть и нефтеперерабатывающие предприятия, и военные заводы, поэтому внимание во время всех войн к нам повышенное, — рассказал «Салідарнасці» беларус Андрей.

Он с семьей живет на севере Израиля, недалеко от города Хайфа. То, что очередные военные действия планируются, было известно, война не стала неожиданностью.

— Я бы сказал, что она как-то разрядила, наконец, ситуацию. Мы уже давно жили в этом напряженном ожидании и даже шутили, что расслабиться поможет только сирена, — говорит Андрей. — Поэтому ничего не испугались, никакой паники не было.

У нас есть служба тыла. В субботу она объявила 4-й (самый высокий) уровень опасности. Это означает критическую угрозу. Запрещено проводить массовые мероприятия, работа разрешена только предприятиям жизненно важной инфраструктуры, школы и другие учебные заведения закрыты.

В субботу и так был выходной. С воскресенья никто не работает, кроме тех, кто должен. Вчера срок действия указаний Командования тыла продлили до вечера 7 марта.

Мы с женой не работаем, оплата в таких случаях сохраняется, кому-то 70%, у меня на работе — 100%.

У нас сейчас должны быть праздничные дни — начался Пурим. Детям вчера директор школы сообщил, что, как только они вернутся, праздник обязательно состоится.

Дочка учится во втором классе. У них уже прошла организационная встреча онлайн, завтра будут уроки.

После сирены Андрей с семьей спускается в убежище в своем подъезде.

— Дойти туда из нашей квартиры занимает меньше минуты. В первые дни спускались раз по десять, вчера два раза. Сегодня ночью ходили один раз, но сидели долго, почти час сирена не прекращалась.

Иран днем практически не обстреливал, видимо, собирал ракеты и потом сразу все отправил нам.  

Сирена звучит достаточно громко, не услышать ее невозможно. Приложение есть у всех на телефонах, и в нем громкость не регулируется, это такая государственная программа.  

Но есть те, кто не спускается в убежище по разным причинам. Есть пожилые люди, кому-то ночью тяжело проснуться.

Что мы делаем в убежище? Мы с женой читаем новости, а дочка играет с другими детьми или записывает ролики в YouTube.

Восьмилетняя Лиза подтверждает, что родители будят ее ночью и ведут в убежище, «потому что летят ракеты, которые запускает Иран», но уверяет, что в убежище ей совсем не страшно.

Спокойно реагируют на все происходящее и взрослые.

— Смерть Хаменеи, думаю, отмечал весь мир. Лукашенко — один из немногих, кто выразил соболезнование, — говорит Андрей и выражает надежду, что скоро все закончится.

«Внуки в убежище перезнакомились со всеми собаками и котиками — все спускаются с домашними питомцами»

Наталья живет в самой Хайфе.

— Мы живем на горе над портом. Это тоже цель, — рассказывает беларуска «Салідарнасці». — Ракеты к нам летят и из Ирана, и из Ливана.

Если из Ирана время прилета баллистики (ракеты) 12-14 минут, то из Ливана — около минуты. Но сейчас, когда они бомбят вместе, почему-то сирены начинаются почти одновременно с перехватами. То есть не всегда понятно, успеем добежать до бомбоубежища или нет.

Мы живем в старом доме, у нас нет ни мамада, ни убежища в доме. Но в двух минутах от нас есть станция метро. Туда мы и бежим. Есть совсем короткая дорога, но она идет по горе, через дворы.

В первые дни в метро было мало людей, а сегодня ночью — очень много.

— Было ли особенно страшно в эти дни?

— Сейчас уже не страшно. Страшно было летом во время «двенадцатидневной войны» (в июне 2025 года — С.). Мы тогда сначала не бегали в убежище.

А потом увидели в городе разрушенные здания, по телевизору результаты ракетных обстрелов. Особенно, помню, напугались, когда остались дома, и было много перехватов, все грохотало, как будто в соседнем здании. И мы стали ходить в убежище.

А в этот раз уже, можно сказать, адаптировались. Ко всему быстро привыкаешь. Я это вижу даже по своим детям и внукам. Они приехали к нам в гости из Беларуси.

В субботу, когда все началось и завыли сирены, первые несколько часов у них глаза были квадратные. А потом уже все спокойно стали собираться в убежище. Внуки там перезнакомились со всеми собаками и котиками. Кстати, все спускаются в подземку с домашними питомцами.

В перерывах между сиренами, говорит Наталья, они выходят из дома и даже гуляют по городу.

— Вчера гуляли, и сирена застала нас на автобусной остановке в нежилом районе. Подъехал совершенно пустой автобус, водитель сказал, что ехать нельзя, потом постоял немного и говорит: «А, поехали под вашу ответственность».

Он довез нас до ближайшего жилого района, и мы спрятались в подъезде. В чужом районе не понятно, где искать убежище, а подъезды всегда в такие моменты остаются открытыми.

Сейчас, кстати, тоже пока тихо и я собираюсь в магазин.

Все герои признаются, что постоянно проводят аналогии с Украиной, но считают, что в Израиле все-таки более безопасно, так как процент сбитых ракет выше.  

— Сначала мне казалось, что все быстро закончится и будет напоминать операцию в Венесуэле, — говорит Наталья. — Но Иран оказался более серьезным противником. Там сильный режим, много вооружения. И отбиваются они как в последний раз, во все стороны.

Меня раздражает и Трамп, и Нетаньяху я категорически не люблю, но к смерти Хаменеи у меня однозначное отношение. То, что происходит, действия вынужденные и правильные.